Я уговаривал себя не ехать 130 км/ч 

Вывеску перед входом в лахденпохскую гостиницу «Карлен» заменяет вопрос из викторины: «Здание было построено финскими строителями в 20-х годах прошлого века. Первоначально в нем располагался железнодорожный вокзал, а сейчас - гостиничный комплекс. Вопрос: в каком году было отремонтировано это здание и какое дано название гостиницы?»

Номер в мансарде оказался самым уютным за все время моей поездки, хотя и стоил столько же, сколько «Околица» в Торжке. Утром из окна открылся вид на  кусок Ладожского озера а  прямо за углом гостиницы обнаружились вагоны.

Карелия ночью продемонстрировала свою северную сущность. С утра Polo был весь покрыт инеем. Заднее стекло растаяло за две минуты, лобовое стекло отогрелось тоже достаточно быстро, а через пять минут стало тепло и в салоне.

После этого я помчался за кофе. Ни одно кафе до десяти часов утра в Лахденпохье не работало, сломался даже работавший накануне вечером кофейный автомат в «Гастрономе», так что до утренней чашки в Сортавале пришлось проехать 42 километра.

По дороге сфотографировал покрытые инеем поля и знак на въезде в поселок Оппола, к названию которого местные юмористы добавили всего одну букву.

Маленький городок Сортавала уже 70 лет как находится не в составе Финляндии, но архитектура финская еще жива. Если не обращать внимания на давно не ремонтированные фасады, осматривать этот городок одно удовольствие.

За Сортавалой дорога шла вдоль берега Ладожского озера, и приходилось уговаривать себя смотреть все же на дорогу, а не по сторонам.

Неожиданно началась новая отличная трасса. Еще недавно здесь была отвратительная дорога, про которую мне рассказывали легенды. Но за два года построили почти сотню километров автострады – совершенно новой двухполоски, идеальной и почти пустой, в стороне от поселков и деревень. И, что уже фантастика, на просторных местах для отдыха дежурят машины техпомощи.

После полутора дней серпантина я вдруг обнаружил под колесами ровный асфальт и через километр уговаривал себя, опасливо поглядывая на спидометр: «Нельзя, нельзя тебе ехать 115. Ну вот 130 точно не надо!». Остановился только для того, чтобы сфотографировать саму дорогу, а также наскальную живопись в стиле «Ося и Киса были тут».

Эта два дня дороги мне и помогли и навредили. После бесконечных горок-поворотов, когда руки сжимают руль в готовности в следующую секунду срочно нырнуть вправо или влево, на ровный кусок хорошего асфальта я стал смотреть, как леопард на убегающую добычу. И выйдя около Петрозаводска на трассу Петербург-Мурманск стал воспринимать впереди идущие машины как досадную помеху.

Ровно на полпути от Пряжи до Петрозаводска я остановился, чтобы сфотографировать Polo в поселке Половина.

А еще через 15 минут, проехав почти две тысячи километров по разным местам – и тем, где я бывал впервые, и тем, где я когда-то жил, работал, был в командировках или в армии, я въезжал в Петрозаводск – город, где я родился и прожил большую часть детства.